Кресло с собой

Заканчивая книгу, игру или фильм, мы навсегда покидаем создаваемый автором мир. Волшебный или реалистичный, красочный или в черно-белой отделке, живой или едва атмосферный, с последней страницей для нас он исчерпывает себя навсегда. Ни в одну сказку нельзя вернуться, никакое чудо не повторяется дважды, история заканчивается с первого раза.

А если еще не закончилась, если вы в середине пути, вы все равно в ловушке. Допустим, вам понравилась «Сибирь» Сокаля, но, смелее, сделайте хоть шаг за пределы экспонируемых картинок… ах, вы не можете различить пути? Стены, стены и еще раз глухие стены смыкаются вокруг, закрывая вид, отнимая образы и возможность понять эту навсегда недоступную понарошковость. За коробками в старом квартале Меркурии в Dreamfall вы видите коридор или проход, но путь закрыт. Он есть, но нет, его там нет! И это хуже, чем стена. Лучше бы навалили кучу кирпичей, засыпали все песком, спрятали бы за броскими и бездарными рекламными плакатами, чем манить к шкафу, который всего лишь шкаф, хоть повесь в него десяток шуб, хоть затащи в него фонарный столб.

Кажется, наша задача в том, чтобы коснуться сказки слегка, ведь и малого прикосновения будет довольно, чтобы понять смысл. Чем тщательнее проработан мир, тем меньше вас в нем ждут, тем больше вы в нем гость, тем меньше у вас в нем прав, тем больше в вас разжигают любопытство. Вы чувствуете, как безнаказанно гарцующие «больше-меньше» бросают из жара в холод? Вам понравился простор альпийских лугов «Властелина колец», но Толкиен не Гоголь; он рассказал все, что смог, а про былинки – это не к нему. Вам кажется, что трех* книг о волшебнике Геде маловато, но в конце третьей Ле Гуин лишает героя всякой магической силы. Ценный подарок на старость! Элементарная жадность, назойливое любопытство, бегство от вездесущей реальности. Мы можем признать эти недостатки и быть им верны, в конце концов, не надо было дразнить.
Проходя игру еще и еще раз, затирая до дыр переплет книги, мы не узнаем больше, чем удалось в первый раз. А раз нет, то какой смысл пытаться? Но в каждую игру можно сыграть на своих условиях. Мои условия такие: нужно взять с собой кресло, елку, «пузырик» шампанского и встретить Новый год максимально приятно. Нет, нет, не в зале, не с друзьями, не в шальном баре на углу, где драли глотки за «Россию-Чемпион-три-знака-ура». Подумайте, не включая компьютер (потому что возвращаться некуда), не запуская нужный файл, в какой игре есть место Новому году?

Сначала мне пришла в голову The Legend of Kyrandia. Она волшебная, необычная, в ней много юмора, я люблю Занцию, наконец. Кирандия – это первая компьютерная сказка (для меня), но мечтать и думать о ней приятнее, чем проходить ее заново. С тех пор игры стали быстрее и красочнее. Если вам всё равно, с какой скоростью передвигаются персонажи, браво! Меня же можно только похлопать по плечу, дескать, «бывает». Но я отбросила Кирандию как место моей креслоновогодней лености. Не потому что она старая, и я долго буду добираться до Долины утренних туманов, где солнце развалилось на каждом стоге сена, а на горизонте чернеют вековые руины, в которых, наверняка, обитают не менее вековые драконы. Стоит о них подумать и сделать шаг вперед, как вот уже и дракон у домика сопит – пригрелся, разомлел. В этом домике я научилась делать горчицу, и даже если это все брехня, в рецепт я все равно свято верю. Но я отбросила эту идею, потому что елке тут не место, а кресло исчезнет быстрее, чем я успею прижать его попой. Описанное место, наверное, единственное мирное и в полном смысле здоровое. Вся Кирандия больна, а в The Hand of Fate, части, которая наиболее симпатична, больна и вдоль, и наискосок. Отовсюду надо бежать, а куда бы не прибежал, там уже четырнадцатый месяц подряд 2012 год и без вмешательства – количество месяцев грозится прирастать. И сюда нести кресло? Хех.


Syberia? Снега кругом, высокие сосны, метель прорывается через иногда открываемые двери тамбура и даже почти долетает до створки, оберегающей жаркое тепло купе. Огромные мамонты, сначала металлические, затем, много времени спустя, настоящие, живые, лохматые. Пустое замерзшее море, солями которых нельзя дышать без защитной маски. Бескрайние поля голубой травы, украденной из старой французской сказки о короле-вороне. Речушка, петляющая среди моховых подушек сугробов, и брошенный домик на ее берегу. Куда ставить елку? Может быть, в городок, где живет милая девочка и танцуют механические кони? Или во Валадилене, откуда все началось? Или в орнитологическом зоопарке, по совместительству вокзале? А может, встретить Новый год с маленькими людьми, издавна живущими на крайнем Севере? Все это подходит и всюду будет уместна елка, а, запасшись пледом, можно и в кресле развалиться, только вот встречать Новый год придется не с шампанским, а с белой что ни на есть водкой и горькой слезой. Та-а-а-ска одолеет кого угодно и скрутит в жгут. Syberia – безвыходная, как огурец. Она так чудовищно интровертна, что даже если вы из Нью-Йорка, даже если вам платят очень много денег (и это не предел), даже если у вас есть за кого выйти замуж, то после некоторого времяпровождения с Syberia вы начнете смотреть на блага с точки зрения ценности по отношению к одному живому мамонту. А в неживых мамонтов вы больше не верите. И хуже того, вся история (от порога гостиницы и до полей голубой травы) – подготовка к последнему пути. А мое кресло не лодка, конфетти не монетки для глаз, и на север я не собираюсь!


Dreamfall заразил Касабланкой. Игра стартует в самом лучшем своем месте. Если бы все города мира стали похожи (хоть в чем-то) на Касабланку, кто был бы против? Но есть в этой игре и второе место – трактир старушки Бенриме в Меркурии. То самое. В углу кряхтит камин, в залах (если все хорошо) полно горластых гостей и, главное, сказка для любого беженца из Старка в Аркадию начинается отсюда. В The Longest Journey это место было шумней и хмельнее, но в Dreamfall изменилось всё, что его окружает. Меркурия, несмотря на экспансию, под пухлыми сугробами приобрела ванильно-пряничный аромат, спускаясь по улице едва удерживаешься, чтобы не запрыгать на цыпочках, обнаруживая для любой завалявшейся магии свое присутствие. Теперь хочется (и появилась возможность) во все углы уткнуть свой нос, изо всех сил стремясь стать причастным к чему-то волшебному. Вспоминая The Longest Journey, приходит на ум еще одно подходящее место – где-то в лесу расположилось поселение чудного народца, именующего себя Банда. Кроме того, что ребята они веселые и хороводы нам обеспечены, есть у Банда еще отличная пещерка с курениями. Кресло и елку можно взять с собой, а вот шампанское рекомендуется оставить снаружи, чтобы не хлебнуть слишком много кайфа.

Ну, а Касабланка... Тащить свои пожитки в мир, где так спокойно верится в лучшее, где у каждого ребенка есть своя эмоционально-здоровая кибер-обезьянка Ватилла, в мир, где в сочетании «всё хорошо» каждая буква стоит на свое месте и значит максимум своего смысла? Фотокарточку такого мира нужно повесить у себя на холодильнике, подписать «Мое завтра» и попросить людей сделать так же.


Но самое удачное место для Нового года в одном ирландском баре в Broken Sword: The Shadow of the Templars. Потому что у каждого в этом баре имеется дюжина небывалых историй, потому что в разгар вечера здесь обязательно что-то произойдет, потому что здесь вас споят, после чего, пошатываясь, можно пойти подразнить шоколадками говорящего (как стало ясно из второй части серии) козла, попугаться несуществующих приведений, которые на пьяную голову всегда страшнее, под утро, чертыхаясь, наконец, найти свое кресло и уснуть под елкой, завернувшись в оберточную бумагу.

С Новым годом!

*Да, пяти, но разве две последние именно о Геде? О том самом Геде?